?

Log in

No account? Create an account
Nikon

aptsvet


Записки аэронавта

Свободу Pussy Riot!


Entries by category: религия

Правила ходьбы по газонам
Моральный кодекс гостя: не переходи на личности, не груби остальным участникам дискурса, не упрекай ближнего в нелюбви к родинам и не распинайся в преданности собственной - тебя здесь не поймут.
Охотников добрать себе до тысячи просят не беспокоиться, за рекордами я не гонюсь, а лента и без того обширна. Извещения о приходе или уходе френдов отключены - обратить на себя внимание можно толковым замечанием.
Отзывов на стихи, кроме добровольных и по собственной инициативе, я не даю. Предисловий к книгам не пишу, каковы бы ни были прецеденты в прошлом.
На коментах нефрендов стоит капча.

Гийом Аполлинер, "Зона"
Nikon
aptsvet
Наконец этот древний мир тебе больше не по нутру

О Эйфелева башня с блеющим стадом мостов поутру

Тебе уже под завязку римский и греческий быт

Здесь даже автомобили имеют античный вид
И лишь одна религия в новой роли
Остается простой как ангары на летном поле

В Европе лишь христианство шагает в ногу с датой
Ты современнее всех европейцев папа Пий X
А вот ты под надзором окон скажи какой тебе стыд
Мешает в церковь войти исповедаться не велит
Ты читаешь проспекты каталоги афиши поющие в вышине
Вот где поэзия утра а для прозы газеты вполне
Чтиво за 25 сантимов детективная интрижка
Портреты великих людей тысяча и одна книжка

С утра я видел красивую улицу чье имя запомнить не смог
Новую полную солнцем как звуком яркий рожок
Директора работяги красотки-стенографистки всегда
Четырежды в день по будням проходят туда-сюда
С утра троекратно сирена стон испускает свой
К полудню сердитый колокол лает над головой
Там щиты рекламы настенных плакатов стаи
Вывески и объявления щебечут как попугаи
Всех прочих мне эта фабричная прелесть ближе
Между Омон-Тьевилль и авеню де Терн в Париже

Вот юная улица и ты здесь дитя опять
В синее с белым тебя одевает мать
Ты набожен и с Рене Дализом дружком до гроба
Вы без ума от церковных обрядов оба
В девять синеет газ и из школьной спальни прочь
Вы крадетесь в часовню чтобы молиться всю ночь
Пока в аметистовой нише что так дорога и чиста
Вечно вращается пламенеющий нимб Христа
Это прекрасная лилия которой мы так верны
Это рыжеволосый факел и ветры ему не вредны
Это бледный и алый сын скорбящей жены
Это дерево на которое все молитвы водружены
Это звезда о шести концах
Это Бог умерший в пятницу в воскресенье восставший прах
Почище любого пилота в небо поднявшийся гордо
Держатель по высоте мирового рекорда

Зеница Христова ока
Двадцатый питомец столетий он к делу подходит любя
И в нынешнем птицей как Иисус в небо возносит себя
И дьяволы глянут из адской бездны меж ними молва
Что он подражает полету Симона Волхва
Кричат что раз летит значит летун и баста
Ангелы крутят сальто вокруг молодца-гимнаста
Икар Енох Илия Аполлоний из Тианы
Наперебой парят у первого аэроплана
Порой уступая места причащенным в текущем порядке
Всплывающим вверх священникам когда возносят облатки
Но вот не смежая крыльев садится самолет
И миллионом ласточек пульсирует небосвод
Следом вороны соколы и совы в птичью гурьбу
Из Африки прибыли ибисы фламинго и марабу
Птица Рух чью славу певцы облекли в слова
В когтях ее череп Адама первая голова
Орел из-за горизонта летит испуская крик
Из Нового Света колибри чьих крыльев размах невелик
Изящный и однокрылый пиги за ней из Китая
Что сбивается в пары только так и летая
Голубок непорочного духа в его оперенье простом
Птица-лира павлин с его глазастым хвостом
Феникс который в костре порождает сам себя
Заволакивает окрестность раскаленной золой слепя
Сирены покинув свои опасные проливы
С песней втроем за ними в строю торопливы
Все вместе орел и феникс с пиги полукрылатым
Братаются с летательным аппаратом

Вот ты шагаешь в Париже один и толпа кругом
По сторонам табуны автобусов изрыгают гром
Тоска по любви словно на горле струна
Как будто любовь тебе больше не суждена
В прежние времена ты скрылся бы в монастыре в скиту
Чувствуешь со стыдом как молитва течет во рту
Пышет адским огнем твоя насмешка над ней
Искрами смеха вызолочен задник жизни твоей
Словно в темном музее висящее полотно
Ты подходишь не раз вглядеться в это окно

Ты сегодня идешь по Парижу среди женщин в крови и ты
Простился бы с этой памятью это был закат красоты

Непорочная дева из пламени на меня взирала в Шартре
В крови Святейшего Сердца я утопал на Монмартре
Благословенных слов меня изнуряет звук
Любовь поразила меня как постыдный недуг
И образ который в тебе отнимает сон и покой
Он минует но он неразлучен с тобой

Ты теперь в Средиземноморье на берегу
Где лимонный цвет круглый год поднимает пургу
Ты в лодке с друзьями прогулка садись и греби
Один из Ниццы другой из Мантоны двое из Ла Турби
Мы наблюдаем с опаской осьминогов из глубины
И рыбы образ Спасителя в подводных чащах видны

Ты в пражском предместье в гостинице с садом
Ты полон радости и роза на столике рядом
И готов вместо того чтобы писать свою прозу
Следить за бронзовкой забравшейся в розу
В стеклах Святого Вита с испугом свой лик уловил
Ты был бы рад умереть в день когда ты там был
Словно Лазарь возник застигнутый днем восстав из земли
В еврейском квартале стрелки часов назад поползли
И ты движешься тоже по жизни тихо назад
На Градчаны взбираясь вслушиваясь в закат
Под песни которые в чешских тавернах поют

А теперь ты в Марселе среди множества дынных груд

Вот ты в Кобленце в отеле «Гигант»

Вот ты в Риме сидящий под мушмулой

Ты в Амстердаме с девушкой которую считаешь красивой но она дурна
За студента из Лейдена собирается выйти она
Здесь сдаются комнаты в латинской Cubicula locanda
Я там помню провел три дня и был еще в Гауде правда

Ты в Париже твое дело рассматривается в суде
Ты преступник и арестант на хлебе и воде

Ты прошел немало веселых и грустных дорог
Прежде чем в старости и во лжи убедиться смог
Ты влюблялся в двадцать и в тридцать порой
Я прожил жизнь дурака и юность моя за горой

Ты не смеешь смотреть себе на руки и готов разрыдаться
Над тобой над той кого люблю и чего бы могла испугаться

Со слезами в глазах ты смотришь на беженцев и отщепенцев
Они верят в Бога и молятся матери нянчат младенцев
В Сен-Лазаре их запахом полнится зал ожидания
Они верят в свою звезду словно волхвы из Писания
Они верят в возможность заработка в Аргентине
В возвращенье на родину с новым счастьем отныне
Вот семья проносит красный плед как ты несешь свое сердце
Этот плед и наши мечты одинаково невозможны
Иные из эмигрантов остаются здесь и мир их
На де Розье или дез Экуфф и в других подобных дырах
Я их часто встречаю вечерами выходящих подышать
Далеко не отходят словно шахматные фигуры
В основном евреи их жены в париках всегда
Сидят в глубине своих лавочек бескровные словно вода

Ты стоишь за цинковой стойкой в поганом баре
Кофе пьешь за два су между погрязшими в этом кошмаре

Ты ночью сидишь в огромном ресторане

Эти женщины вовсе не злы просто жили мучась
Но и худшая из уродин отравила любовнику участь

Она дочь полицейского сержанта из Жерси

Ее рук я не видел но они в трещинах и жестки

Я питаю огромную жалость к складкам ее живота

Мне унизительно видеть как смех кривит рот бедной девушки

Ты один наступает утро
Молочницы позвякивают бидонами на улицах

Ночь удаляется как прекрасная метиска
Как коварная Фердин или медлительная Лия

Глоток алкоголя горит у тебя в крови
Ты опустошаешь жизнь как eau-de-vie

Ты движешься к дому к Отейлю пешком
Спать среди фетишей Океании или Гвинеи

Существуют другие формы Христа и другие веры
Малые формы Христа усеченной надежды и меры

Прощай прощай

Солнце перерезано горло

Оригинал

Эпикур
Nikon
aptsvet

Если Бог желает предотвратить зло, но не может, он не всемогущ. Если может, но не желает, то он есть зло. Если может и желает, то откуда берется зло? Если не может и не желает, то какой же он Бог?

(Собственно говоря, это тезис теологии "слабого Бога", во времена Эпикура этот вариант всерьез не рассматривали.)


У. Шекспир, "Трагедия Гамлета, принца датского"
Nikon
aptsvet

Акт II

Сцена II
(окончание)

Read more...Collapse )


Квантовое богословие
Nikon
aptsvet

Вот это уж точно необязательно читать - тут я пытаюсь подобрать кое-какие неувязанные концы из предыдущего поста для тех, кого интересует логическая дисциплина. Дело в том, что свой аргумент я родил за несколько минут экспромтом, оказавшись в США у чужого компьютера. Теперь же, на досуге, я могу попытаться развеять кое-какие неясности. Что же касается аргументов за пределами логики, вроде "преображенных тел", то я не отношусь к ним как к аргументам и спокойно игнорирую.
Во-первых, было отмечено, что я возражаю карикатуре на верующего, основная масса которых якобы не придерживается ортодоксальной догматики и не полагает вечность бесконечно длящимся временем. Но я, конечно, не могу полемизировать с каждым отдельным интеллигентным верующим, который придерживается своей интеллигентной религии, в этом случае надо прибегать к аргументам против религии в целом. Такие аргументы существуют, но они меня не интересовали в данном случае, я разбирал только проблему "воздаяния", которая в отсутствие времени просто лишается смысла.
Само собой разумеется, многие ученые богословы с презрением относятся к так называемой "онто-теологии", полагающей религиозные домены и атрибуты реальностью наподобие той, с какой мы имеем дело в повседневной жизни, и даже более реальной. Тем не менее, весь жизненный опыт подсказывает мне, что большинство верующих, в том числе вполне образованных, воспринимает религию именно в таких терминах и к "вечной жизни" относится весьма серьезно. И полемизирую я в основном с христианством, а не с New Age, где заклинания вроде "энергетики" или "слиянии с богом" считаются осмысленными. Никакого слияния с богом в ортодоксальном христианстве нет, субъектность индивида никогда не исчезает (мистический опыт всегда индивидуален, антидогматичен и непередаваем).
Во-вторых, мне указали на то, что теорема Пуанкаре в качестве аргумента не годится, поскольку она говорит лишь о произвольном приближении к предыдущему состоянию, но не о совпадении с ним. Так оно и есть объективно, но субъективно мы все же являемся конечными автоматами с конечным количеством дискретных фаз - по количеству зубцов в шестеренках, извините за грубость. Поэтому субъективно переходы между ситуациями - квантовые, скачкообразные, а не аналоговые. Ситуация, достаточно близкая к имевшей место в прошлом, будет восприниматься квантовым субъектом как идентичная прошлой. В какой-то момент мы окажемся в полном дежавю, где все листики и долгоносики будут на исходных местах. Если при этом сам рай имеет квантовое устройство (это было бы забавно), ситуация может далее менятся стохастически, то есть не вполне по Ницше. Но и эволюцию ситуаций можно считать ситуацией в квадрате, учитывая конечность фаз автомата, так что все повторится бесконечное число раз, а сам автомат, реагирующий на ситуации стандартно, нет основания считать разумным. В таком случае можно предположить существование рая для шлагбаумов или автомобилей, он будет проще, но принципиально ничем не отличается от человеческого. Надеюсь, что те, кому непонятно, до этого места не дочитали.

Tags:

А не замахнуться ли нам
Nikon
aptsvet
 

Уильям Шекспир

Буря

Read more...Collapse )

(Продолжение следует).


Ars amatoria
Nikon
aptsvet
П. Овидий Насон, Искусство любви
(продолжение)

Не обходи стороной и коней благородных ристанья
Там в этой плотной толпе шансов любви без числа.
Незачем там прибегать к неверной азбуке пальцев
И дожидаться в ответ в робкой надежде кивка.
Рядом с избранницей взора садись, ничуть не смущаясь,
Ближе как можно садись, не обинуясь тесни.
То и приятно, что здесь ряды поневоле сближают,
Раз уж битком, то сидеть можно к деве впритык.
Тут потрудись сперва подобрать поласковей слово,
Лучше с такого начни, чтоб можно на публике вслух.
Поторопись спросить, что за лошади нынче в забеге,
И за какую она – вмиг принимайся болеть.
А из шеренги статуй богов из кости слоновой
Тотчас Венеру приметь, ей аплодируй сильней.
Если заметишь пылинку у девы своей на подоле –
Сразу смети ее вон, пальцем изящно смахни.
Если не будет пылинки, смахни и ту, что не будет:
Всякий используй предлог выказать ей интерес.
Если пола одежды в пыли случайно влачится,
Сразу полу подбери, чтобы не пачкался плащ.
Быстрой будет награда, если дева не против,
Щиколотки ее сможешь легко разглядеть.
Также в оба смотри, чтобы сидящие сзади
Не упирали колен в нежную спину ее.
Легкому нраву легко угодить, временами полезно
Точным движеньем руки поправить подушку под ней.
Тоже недурно развеять воздух веером быстрым
Или скамейку подать ножкам изящным ее.

Вот какие дебюты случаются на ипподроме
Или на форуме людном, скучным покрытом песком.
Часто Венерин малыш на этой арене сражался,
Тот, кто пришел поглазеть, сам попадал под удар.
Так, болтая, касаясь руки или клянча книжонку
Делая ставку свою с вопросом кто победит,
Вдруг ощущаешь со стоном стрелу поразившую сердце,
Зрелища зритель еще но и участник уже.

(продолжение, возможно, следует)

Моя очередь
Nikon
aptsvet
Апдейт к предыдущему - просто чтобы показать, что уважения к оригиналу и получаса времени достаточно, чтобы добиться хотя бы сносного результата. Главная разница между Пастернаком и мной - я перевожу оригинал, а не сочиняю. В Лозинского и Корнеева не заглядывал. И заметьте - лишней строчки почему-то не понадобилось.

Так завтра, завтра, завтра настает
Шажками шаткими день ото дня
К последней букве летописных лет.
И все "вчера" болванам освещали
Путь к пыльной смерти. Догорай, свеча!
Жизнь только тень, бездарный лицедей,
От силы час на сцене рвет и мечет
И прочь с подмостков. Вся она как повесть
Кретина, как бессвязный гнев и визг
Без тени смысла.