?

Log in

No account? Create an account
Nikon

aptsvet


Записки аэронавта

Свободу Pussy Riot!


Entries by category: общество

Правила ходьбы по газонам
Моральный кодекс гостя: не переходи на личности, не груби остальным участникам дискурса, не упрекай ближнего в нелюбви к родинам и не распинайся в преданности собственной - тебя здесь не поймут.
Охотников добрать себе до тысячи просят не беспокоиться, за рекордами я не гонюсь, а лента и без того обширна. Извещения о приходе или уходе френдов отключены - обратить на себя внимание можно толковым замечанием.
Отзывов на стихи, кроме добровольных и по собственной инициативе, я не даю. Предисловий к книгам не пишу, каковы бы ни были прецеденты в прошлом.
На коментах нефрендов стоит капча.

From FB
Nikon
aptsvet
[старое]

гуманитарная элегия

все сильнее напасть и гане приходит конец
снаряжают ганцы в богатую пизу гонца
дескать всех извели в округе птиц и овец
не пришлют ли им плюшек и чуточку холодца
а не то эти ганцы готовят лютую месть
а какую не в курсе в богатой пизе никто
потому что народу реально хочется есть
и в природе гляди наступает хрен знает что
тут хоть зонтик спасти и шеренгой к лемурам в лес
если даже не плюшек то студень грузите весь

anziani del popolo весь городской совет
учиняет казне аудит и итог таков
стали строить пизанский собор но активов нет
и не век эту башню равнять гонять бурлаков
capitano del popolo то есть пизанский лужков
подбивает баланс и на ганцев безумно зол
напечешься тут плюшек впрок для таких дружков
да и студня самим в обрез на пасхальный стол
и пинком гонца отсылает из пизы прочь
в нехорошее место допустим в темную ночь

а тем временем ганцам на родине невмоготу
возле пристани строятся в очередь на билет
только зонтик в руке чтоб прикрыть в пути срамоту
а другого имущества здесь у народа нет
вот же предупреждал вас гонец и все нпо
не желали как прежде за общим столом дружить
и садится на судно голодное большинство
поселяется в пизе и там начинает жить
тут вот жалобы часто что сложный поэт цветков
временами возможно но он не всегда таков

From FB
Nikon
aptsvet
походная песня гордости

горная тропинка забирает криво
тяжело ступает потная нога
дротик за плечами в узелке огниво
далеко в долине стойбище врага

с вечера замочишь тетиву для лука
костяные стрелы заострил не зря
каждый нож кремневый встречному наука
верное огниво алая заря

уши перископом шея на шарнире
помечаем местность кучками говна
с каждым нашим шагом родина все шире
где орлом присядешь тотчас и она

вот ворвемся стадом подожжем не труся
схватим кто поближе и в кисель его
возвращусь с добычей не горюй маруся
сдам с тобой на сене нормы гто

дуги ли надбровны челюсть ли прогнатна
но желтеет алчно зуб наперевес
всех съедим на месте в лом волочь обратно
баб для пользы дела отгоняем в лес

гомо наш эректус волки наши серы
шустры наши боги круче всех в разы
сплошь в скелетах вражьих отчие пещеры
трудно в них от счастья не пролить слезы

темя из титана ум в расчетах точен
если кто поспорит вспорем животы
кто и жив в округе ненадолго очень
подожди немного отдохнешь и ты

теэтет
Nikon
aptsvet
в это стертое напрочь с жесткого диска лето
был от люды одной с воровского без ума я
и читал взахлеб довоенного теэтета
ну ни строчки в нем ни словечка не понимая
изнурял мозги трепеща в ожиданье чуда
что мол дескать когда одолею премудрость все же
за духовный подвиг даст мне любая люда
как светилу ума да и всякая света тоже
это к слову пришлось ни ногой не совался к свете
все для люды единой ни мысли тогда о вале
и не то чтобы свет там клином на теэтете
но попроще в открытом доступе не давали
с той поры к ледяным сердцам заросла дорога
теэтет хоть и стал пояснее но ненамного

а когда с воровского люда повышла замуж
и познала изнанку мира в экстазе в поте ль
и с платоном и с девками я управлялся сам уж
а потом появилась ты наступил аристотель
я упрямо пытался встать на сторону света
на дорогу правды сквитаться с рекордным счетом
при посредстве ceteribus paribus теэтета
никомаховой этики и уж чего еще там
почему ощущения не умножают знаний
а суждения лишь добавляют уму работы
или как ты тогда ухитрилась поймать нас с таней
и куда ушла и вообще не припомню кто ты
с кантом все у меня получалось на диво гладко
теэтет же ну вот ведь блядь по сей день загадка

невелик мой день занимается ночь темнея
все длиннее тени на дальней стене подвала
перед тем как померкнет свет возьмусь за тимея
чтобы хоть голова понапрасну не пропадала
или вот на что я очень надеюсь тайно
что еще до ухода возьму одолею куайна
я там не был лет десять памяти и в глазах нет
только в бывшей весне нацедил старожилу виски
никакой уже людой конечно нигде не пахнет
единички с ноликами на жестком диске
на толкучке вдруг в адидасах философ ямвлих
отставной козы продавец молодильных яблок
и живой воды не без запаха перегара
но ларек на замке перекрыли подвоз товара

Erin go bragh!
Nikon
aptsvet
быть ирландцем некрасиво
ввысь ведет не этот путь
насосешься в баре пива
морду бьешь кому-нибудь

дернешь по чужому следу
к дому раненный в бою
на работу выйдешь в среду
да и то не на свою

но бросать привычку эту
в праздник патрика не смей
он ирландцев вывел к свету
он прогнал в россию змей

кто из вас не чужд ирландства
на всю морду нынче тот
в светлый праздник от пространства
поцелуев огребет

не горюй жена и койка
повезет так не умру
лучше быть живым и только
хоть в участке поутру

Ну и, конечно, задорная ирландская песня "Поминки по Финнегану".

inliberty.ru
Nikon
aptsvet
Относиться к гей-парадам скептически или даже толерантно — позиция труса. На марш должны выходить мы все, с повязкой «гей», не покидая друзей на милость чудовищ с хоругвями и дубинками. Может быть именно тогда, через сакраментальные сорок лет, надобность в гей-парадах отпадет, а у детей не будет еще одного пугала.

О мрази
Nikon
aptsvet
Как правило, я не очень присматриваюсь к тому, что пристало к моим подошвам — мало ли какая очередная желудочная неприятность постигла критика Ы, законодателя литературных вкусов одной небольшой санэпидстанции. Его мнения о моем творчестве интересуют меня куда меньше, чем мнения моего парикмахера или дантиста, которые тоже не интересуют вовсе.
Но недооценивать рвение ничтожества опасно. Ы решил зайти с фланга, опубликовав в одном туалетно-гигиеническом листке пасквиль на «Московское время», в котором, в частности, спорит с расхожими версиями о том, кто, дескать, основал это литературное объединение, кто в него на самом деле входил, а кто просто примазался. Эти его домыслы мне столь же безразличны, сколь и все предыдущие. Во всех моих публичных выступлениях я отмечал, что о своем членстве в «Московском времени», как и о причастности к его основанию, я узнал из газет и был ему немало удивлен. Я помню только о многолетней замечательной дружбе, которая связывала и по сей день связывает тех, кто стоял у истоков альманаха, давшего впоследствии название кружку, мой собственный статус в котором мне совершенно безразличен, я на нем никуда не пытаюсь выехать.
Тем не менее, в отличие от предыдущей пачкотни Ы, настоящая не могла не вызвать моей реакции, поскольку он попытался возвести поклеп именно на дружбу. Его тезис заключается в том, что настоящих основателей оттеснили в сторону самозванцы. В качестве оттесненных, ссылаясь на некие свои исследования, он называет Александра Казинцева, Михаила Лукичева, Марию Чемерисскую, Ахмеда и Аслана Шаззо и, конечно, Александра Сопровского. И даже, каким-то образом, Игоря Леонидовича Волгина, любимого учителя многих из участников тогдашнего дружеского сообщества.
Коротко и по порядку. Никто из нас никогда не отрицал, что Казинцев был с нами в  приятельских отношениях и участвовал в альманахе, но контакты с ним всегда, в силу его очень отличных от наших взглядов, были не слишком тесными, а впоследствии и вовсе оборвались, задолго до моего первого приезда из эмиграции, хотя я не могу поручиться за каждого из нас. Никакой общей политики объединения здесь не было, как не было, повторяю, и самого «объединения».
Маша Чемерисская принадлежит к числу самых старых и любимых друзей — увы, судьба ее сложилась неблагополучно, и от ее творчества, изначально не очень обильного, осталось немного.
Миша Лукичев, которого с нами, увы, давно нету, был, насколько я помню, оформителем первого выпуска, а о дальнейшем я судить не могу. Но если с Гандлевским, Сопровским и Кенжеевым я, в период моей жизни в Москве, виделся практически ежедневно, то с Лукичевым довольно редко. Если он вправе претендовать на более серьезную роль в литобъединении, о котором я так долго не знал, то я ему это роль охотно уступлю.
Упоминание Ахмеда и Аслана не может не вызвать улыбки. Ахмеда с остальными друзьями познакомил я, Аслан приезжал уже после моего отъезда. Я очень дорожу дружбой с Ахмедом, который, к сожалению, в последние годы исчез с моего горизонта — не по моей воле. Но я бы очень удивился, узнав, что он писал стихи.
Что касается Игоря Волгина, то его литобъединение «Луч» сыграло огромную роль в биографии каждого из нас, и я буду последним мерзавцем, если когда-нибудь от него отрекусь. Насколько я помню, я упоминал об этом неоплатном долге многократно — и в печати, и в личных беседах, и при встречах с самим Волгиным, которому по-прежнему очень многим обязан. Никакого прямого отношения к «Московскому времени», то есть к альманаху, он, однако, не имел, никто из нас в те времена не захотел бы его компрометировать, хотя, насколько я помню, экземпляр первого выпуска был ему с благодарностью подарен.
И, в заключение, о самой главной мерзости. Ы пытается загробно поссорить меня с одним из моих самых дорогих друзей, чья гибель была для меня катастрофой, а память священна. Хочу лишь упомянуть, что книги Сани Сопровского, изданные к настоящему времени, выходили за счет его друзей и почитателей, в числе которых был и я. Пусть Ы назовет публично сумму своих пожертвований, тогда я сделаю достоянием гласности и мои.
Речь здесь не о том, что этот новый выплеск помоев что-то изменил в реальности. Но есть жесты, на которые, хочешь не хочешь, приходится отвечать. Недорогой и неуважаемый Ы, вы оскорбили мою память и память людей, которых я люблю, тогда как для вас они просто козыри в шулерской игре.
За это вам теперь с меня причитается по ебалу, публично, каковой долг обязуюсь оплатить при первой возможности. Надеюсь, что и большинство здесь упомянутых присоединится к этому почину. А также все неупомянутые, по причине краткости реплики, люди доброй воли.
И я ни секунды не сомневаюсь, что самой увесистой из всех, будь у него такая возможность, стала бы оплеуха Сани.
Tags:

Метаморфоза
Nikon
aptsvet

Мне попалось на глаза стихотворение Ходасевича "Обезьяна" в английском переводе Набокова. Я сообразил, что не помню ни слова оригинала. Кроме того, в исполнении Набокова стихотворение показалось мне сильнее, чем что бы то ни было, читанное мной у Ходасевича. И я решил, не заглядывая в оригинал, перевести Набокова на русский. К сожалению, текст Набокова мне взять неоткуда, но даю слово, что практически все серьезные расхождения с оригиналом, в том числе число строк, на его совести - я старался перевести с максимальной точностью. Вот результат, судите сами.

P. S. Спасибо,izolda , теперь есть и набоковский текст.

Обезьянка

Был зной. Пылали пламенем леса.
В пыли влачилось время. По соседству
Петух прокукарекал. Распахнув
Калитку я увидел у дороги
Бродягу-серба — лежа на скамье,
Он спал спиной к плетню. О был так тощ
И черен, и с груди его свисал
Серебряный массивный крест, с креста
Стекали капли пота. На плетне
Сидела обезьянка в алой юбке,
Жуя так жадно пыльную листву
С куста сирени, кожаный ошейник,
Оттянутый цепочкой, глубоко
Ей впился в горло. Спящий пробудился,
Отер лицо и попросил воды.
Сперва глотнул на пробу, проверяя,
Не холодна ли, блюдце опустил
На лавку, и мгновенно обезьянка
Метнулась вниз, схватила, пальцы в воду
Макнув, и стала пить, на четвереньках,
Локтями опираясь о скамью
И подбородком, изогнув хребет
Над лысой головой. Так, верно, Дарий
К дорожной луже припадал, спасаясь
От мощных Александровых фаланг.

Допив до капли, обезьянка блюдце
Смахнула с лавки, поглядела вверх
И подала мне черную ручонку.
Я в жизни руки жал большим поэтам,
Вождям людей, красавицам — ничья
Такой изящной формы не имела,
Моей с таким участьем не касалась,
Ничьи глаза мне не глядели в душу
Так мудро... Все легенды старины
Мне приоткрыло это существо,
Я вдруг увидел полноту всей жизни,
И сквозь порывы ветра, волн, миров
Органная мелодия вселенной
В ушах гремела, как когда-то прежде,
В тех незапамятных лесах. А серб
Пустился снова в путь, стуча в свой бубен,
И на плече его, как на слоне
Индийский принц, качалась обезьянка.
Кровавое бессолнечное солнце
Висело в дымке. Огненное лето
Над жухлой нивой длилось без конца.

В тот день точь в точь и началась война.
 

ХодасевичCollapse )

 




НабоковCollapse )

 


Еще об Айгуль Махмутовой
Nikon
aptsvet

Вот интересная информация, из которой видно, что не все в этом деле так просто. Но решения уравнения она для меня не меняет - человека надо спасти от судебного произвола и мести. Справедливость одна для всех.


И еще о M&M
Nikon
aptsvet
Вчерашний пост о "Мастере и Маргарите" вызвал на удивление много откликов (не все, правда, были по существу). Сегодня я, с учетом обсужденного, а также путем сократического диалога со студентами, пришел вот к каким выводам.
Read more...Collapse )
Tags:

cato.ru
Nikon
aptsvet
Чтобы понять, что произошло 4 ноября, попробуйте вообразить себе, что во главе Германии встал турок, а во главе Франции — араб. И не посредством какой-нибудь ползучей исламизации страны, отбрасывающей значительный контингент избирателей резко вправо, а голосами реального, нынешнего электората. Честно говоря, такая перспектива представляется мне довольно фантастической. Но именно эта фантастика стала сегодня реальностью в США.