Category: история

Nikon

From FB

[мой перевод с польского]

Збигнев Херберт
Донесение из осажденного города

Слишком старому чтобы взять оружие и сражаться как другие -
мне определили из милости последнюю роль летописца
я записываю — неизвестно для кого — историю осады

нужна точность но я не знаю когда начался набег
двести лет назад в декабре сентябре может вчера на рассвете
здесь все больны потерей чувства времени

нам осталось только место привязанность к месту
мы еще удерживаем руины святынь призраки садов и домов
если потеряем руины не останется ничего

я пишу как придется в ритме бесконечных недель
понедельник: склады пусты единицей обмена стала крыса
вторник: неизвестные злоумышленники убили мэра
среда: переговоры о перемирии неприятель задержал парламентеров
мы не знаем их местонахождения то есть места казни
четверг: после бурного собрания большинством голосов отвергли
предложение торговцев пряностями о безоговорочной капитуляции
пятница: начало чумы суббота: покончил самоубийством
непоколебимый защитник NN воскресенье: нет воды мы отразили
штурм у восточных ворот именуемых Воротами Завета

я понимаю что все это скучно и никому нет дела
избегаю комментариев эмоций держу под контролем пишу о фактах
похоже только их ценят на зарубежных рынках
но с некоторой гордостью спешу довести до сведения мира
что благодаря войне мы вывели новую породу детей
наши дети не любят сказок играют в убийства
наяву и во сне мечтают о хлебе супе костях
в точности как собаки и кошки

вечером я люблю ходить вдоль рубежей Города
вдоль границ нашей непрочной свободы
гляжу сверху на муравейники войск на их огни
слушаю грохот бубнов варварские вопли
воистину непонятно как Город еще защищается

осада длится долго враги похоже сменяются
их ничто не объединяет кроме жажды нашего уничтожения
готы татары шведы отряды Цезаря полки Преображения Господня
кто их сочтет
цвета знамен меняются как лес на горизонте
от деликатной птичьей желтизны весной через зелень багрянец до зимней черноты

а вечером освободясь от фактов могу подумать
о давних и далеких материях например о наших
союзниках за морем я знаю они искренне сочувствуют
шлют муку мешки утешений сало и добрые советы
даже не знают что нас предали их отцы
наш союз восходит еще ко временам второго Апокалипсиса
сыновья не виноваты заслуживают благодарности вот мы и благодарны
не пережили долгой как вечность осады
те кого коснулось горе всегда одиноки
защитники Далай-Ламы курды афганцы горцы

сейчас когда я пишу эти слова сторонники компромисса
добились некоторого перевеса над фракцией непреклонных
обычное колебание настроений жребии еще взвешиваются

кладбища растут редеют ряды защитников
но оборона продолжается и будет длиться до конца
и если Город падет и уцелеет единственный
он будет носить Город в себе по дорогам изгнания
он будет Городом

мы смотрим в лицо голода лицо огня лицо смерти
хуже всех — лицо предательства

и только наши сны еще не покорились

1982
Nikon

From FB

угол зрения

я трудился обходчиком на полустанке одном
то да се по хозяйству и жил бы себе постепенно
но с полгода тому по соседству с моим полотном
двинул речь предместком и зарыли меня под шопена

разводил бы кролей только дохнут у нас от жары
все в район собирался кино у них там или книжки
а теперь даже если б и были в орбитах шары
перспектива тесна ни хрена не видать кроме крышки

ты в натуре братан я такие расклады ебу
этот прелый пиджак и к труду неспособная поза
ведь не ленин же я чтобы круглые сутки в гробу
да и ленин бы был нулевая отечеству польза

хоть бы даже и памятник на постаменте таком
как в районе где массы подвыпив гуляют под вечер
вот и стой истуканом с фонариком и молотком
ни болта не подтянешь и рельсы остукивать нечем

тут порой за неделю вообще не расстелешь кровать
все спешишь и стучишь и составы несутся полями
что за прок ветерана путей глубоко зарывать
и чего вы прилипли ко мне со своими кролями

что в гробу я видал это книжки и ваше кино
хоть оно без привычки и умное слово останки
западло мне валяться когда моя смена давно
если ясно что все под откос на моем полустанке
Nikon

inliberty.ru

Nikon

inliberty.ru

Nikon

inliberty.ru

Nikon

У. Шекспир, "Король Лир"

Акт II
Сцена 1

Входят с разных сторон Эдмунд и Кьюрен.

Эдмунд. Приветствую, Кьюрен.
Кьюрен. И я вас, сударь. Только что видел вашего отца и дал ему знать, что герцог Корнуолл и его герцогиня Риган намерены здесь вечером остановиться.
Эдмунд. С какой стати?
Кьюрен. Откуда мне знать. А новость слышали — то есть только шепоток, потому что дальше этого пока не пошло?
Эдмунд. Нет, а в чем дело?
Кьюрен. И вы не слышали о войне, которая затевается между герцогами Корнуоллом и Олбани?
Эдмунд. Ни словечка.
Кьюрен. Тогда у вас все впереди. До свидания, сударь (уходит).
Эдмунд. Так герцог нынче здесь? Тем лучше, чудно!
Все четко вписывается в мой план.
Отец под стражу брата взять готов.
Осталась мелочь, но чревата риском.
За дело — пособи-ка мне судьба
И скорость. Брат, спустись на пару слов!

Входит Эдгар.

Отец следит. Беги отсюда, брат!
Ему уж донесли, где ты скрывался,
Тебе в подмогу наступила ночь.
Ты разве не злословил Корнуолла?
Он едет на ночь глядя к нам, и с ним
Его супруга Риган. Не о них ли
И Олбани ты дурно отзывался?
Припомни-ка.
Эдгар. Ни словом, я уверен.
Эдмунд. Отец идет сюда. Прости меня,
Из хитрости я обнажу свой меч -
И ты, как бы в защиту. Ну, смелее (обнажают мечи).
Сдавайся! Марш, предстань перед отцом!
(Тише, Эдгару) Беги же. - Эй, огня сюда! - Прощай.

Эдгар уходит.

Слегка открою кровь, пускай придаст
Мне мужественный вид. Я видел пьяниц,
Дерзавших и на большее (ранит себя в руку). Отец!
На помощь!

Входят Глостер и слуги с факелами.

Глостер. Где он, этот негодяй?
Эдмунд. Он здесь во тьме стоял с мечом, шепча
Невнятные заклятья, призывая
Луну в сообщницы..
Глостер. А сам он где?
Эдмунд. Я ранен.
Глостер. Эдмунд, где же он, мерзавец?
Эдмунд. Он устремился прочь, когда не вышло..
Глостер. За ним! Скорей!

Несколько слуг уходят.

Когда не вышло что?
Эдмунд. Добиться, чтобы я помог убить вас.
Я возражал, что мстительные боги
Гром низвергают на отцеубийц,
И что с отцовской тесно сплетена
Сыновняя судьба. Короче, он,
Удостоверившись сколь мне противен
Столь гнусный замысел, направил меч
В меня, беспечного, и ранил в руку.
Но увидав, что дух мой не угас,
Что правота моя готова к бою,
А может крик мой сполохнул его,
Пустился прочь.
Глостер. Ну что ж, пускай бежит.
Непойманным пробудет он недолго,
Изловят — казнь. Сейчас сюда прибудет
Сам герцог, мой достойный сюзерен.
С его согласия я объявлю,
Что изловивший будет награжден,
Тот, кто доставит труса к эшафоту.
А кто укроет — смерть!

(продолжение следует)


Nikon

У. Шекспир, "Король Лир"

Акт I
Сцена 4


(продолжение)


Гонериль. Ну что же, Освальд,
Ты написал письмо моей сестре?
Освальд. Да, написал, мадам.
Гонериль. Бери людей, седлайте лошадей
Скажи ей все о наших опасеньях
И присовокупи свой резоны
Для пущей убедительности. В путь,
И сразу же назад (Освальд уходит). Нет-нет, милорд,
Я не сержусь, но в вас скорей прискорбна
Нехватка мудрости, чем похвалы
Достойно пагубное снисхожденье.
Олбани. Сколь прозорлива ты – не разберу.
Стремленье к лучшему – во вред добру.
Гонериль. Нет, вовсе...
Олбани. Полно, время нас рассудит.

Уходят.

Сцена 5

Входят Лир, изменивший внешность Кент, придворный и шут.

Лир (Кенту). Ступай вперед к Глостеру и передай ему эти письма. Ознакомь мою дочь с ситуацией, но лишь в пределах того, что говорится в письме. Если не поторопишься, я прибуду раньше тебя.
Кент. Милорд, я не сомкну глаз, пока не вручу ваше письмо.
Шут. Если бы мозги человека помещались в его пятках, разве это не грозило бы им обморожением?
Лир. Да, дружок.
Шут. В таком случае радуйся: твоему уму тапки без надобности.
Лир. Ха-ха-ха.
Шут. Вот увидишь, твоя другая дочь будет к тебе добра, потому что хотя она от этой как яблоко от яблони, но я знаю то, что знаю.
Лир. И что же ты знаешь, дружок?
Шут. Она будет на вкус как любое яблоко. Знаешь, почему нос у человека посередине лица?
Лир. Нет.
Шут. А затем, чтобы глаза были по сторонам, и если человек чего не учует, он мог бы увидеть.
Лир. Я обидел ее...
Шут. А знаешь, как устрица делает свою раковину?
Лир. Нет.
Шут. Вот и я нет. Но я знаю, почему у улитки есть дом.
Лир. Почему?
Шут. Ну как же, чтобы прятать там голову, а не отдавать ее дочерям и не оставлять рожки без футляра.
Лир. Я хотел бы забыть, кто я. До чего же добрый отец! Готовы мои лошади? (Придворный уходит.)
Шут. За ними отправились ослы. Почему семь звезд всего семь, а не больше? На то есть веская причина.
Лир. Та, что их не восемь?
Шут. Вот именно. Из тебя вышел бы хороший шут.
Лир. Я мог бы взять корону назад силой! Чудовищная неблагодарность!
Шут. Будь ты моим шутом, дядюшка, я велел бы тебя поколотить за то, что ты преждевременно состарился.
Лир. Это почему?
Шут. Тебе не следовало стариться, пока ты не нажил мудрости.
Лир. Не дай сойти с ума, не дай, о небо!
Храни меня, не тронь рассудок мой!
Ну что, готовы лошади?
Придворный. Готовы, милорд.
Лир. Пошли, дружок.
Шут. Та, что девица нынче и смеется над моим уходом, слишком глупа, чтобы долго оставаться в девицах.

Уходят.

(продолжение следует)
Nikon

У. Шекспир, "Король Лир"

Акт I
Сцена 4
(продолжение)

Гонериль. Вы бьете слуг моих, ваш сброд со знатью
Ведет себя как с чернью.

Входит Олбани.

Лир. Раскаешься, да будет поздно. (К Олбани) Сударь,
Не ваш ли был приказ? - Коней сюда! (некоторые уходят)
Неблагодарность, мраморное сердце,
Ты в дочери ужасней, чем в морском
Чудовище!
Олбани. Ах, успокойтесь, сударь.
Лир (Гонерили). Лжешь, мерзкая неясыть.
Отборной пробы спутники мои,
Они послушны долгу, и не станут
Себя позорить. Крохотный изъян,
Усмотренный в Корделии, и как он
Все с места своротил, сорвал судьбу
С постромок, всю любовь из сердца выжал
И с желчью слил в одно. О, Лир, Лир, Лир! (Бьет себя по голове.)
Стучись же в дверь, куда вошло безумье,
Изгнав рассудок прочь. - Скорей в седло! (Некоторые уходят.)
Олбани. Милорд, я не виновен, я не знаю,
Что здесь случилось.
Лир. Может быть, милорд.
Природа, обрати свой слух ко мне!
Меняй все планы, если этой твари
Готовила потомство.
Бесплодьем порази ее утробу,
Все органы соитья иссуши
И не рождай из проклятого тела
Детей во славу ей. Коль ощенится,
То желчным пузырем, пусть злое семя
Послужит вечной пыткой для нее.
Впечатай в этот юный лоб морщины,
И в щеки желоба от вечных слез.
Всю радость материнства обрати
В смех и презренье, пусть острей змеиных
Зубов прознает, что за наказанье
Неблагодарный отпрыск. - Всем отъезд!

Уходят Лир и остальная свита.

Олбани. Благие боги, что произошло?
Гонериль. Не отягчай заботами ума,
Пусть буйствует и бесится, на то
Оно и старчество.

Входят Лир и шут.

Лир. Полсотни свиты — как, единым махом
Изгнать? В полмесяца?
Олбани. В чем дело, сударь?
Лир. Минуту. (Гонерили). Гром и гибель! Горе мне,
Что власть тебе дана меня позорить,
Как будто стоишь тех невольных слез,
Что пролиты. Чума тебе и мор!
Пусть опалит отцовское проклятье
В тебе все чувства! Глупые глаза,
Слезоточите вновь, я вырву вас
И брошу прочь, чтоб орошали глину
Росой. (Уже до этого дошло?)
Но пусть. Есть у меня другая дочь,
Куда добрее и гостеприимней.
Узнает все и когти обагрит
Об эту волчью морду. Я еще
Верну себе достоинство, тобой
Затоптанное в грязь (уходит).
Гонериль. Ну что, ты слышал?
Олбани. При всем глубоком чувстве, Гонериль,
К тебе, я все же не могу...
Гонериль. Потом продолжим, после. - Освальд, где ты?
(Шуту) Ты шельма, а не шут, ступай за ним.
Шут. Дядюшка Лир, дядюшка Лир, погоди, возьми шута с собой.
Лиса, попавшая в силок,
Такая дочь или сынок,
Обеим к горлышку клинок,
Коль мой колпак аркана стоит.
Шут больше вас не беспокоит.

Шут уходит.

Гонериль. Сто рыцарей — в своем ли он уме?
Разумно ли ему позволить столько?
Такая сотня каждый из капризов
Его, из прихотей, дурацких жалоб
Железом отстоит, на милость их
Наивно полагаться. - Где ты, Освальд?
Олбани. Твой страх чрезмерен.
Гонериль. Все лучше, чем чрезмерно доверять.
Разумнее изъять предмет боязни,
Чем жить в боязни. Мне-то он известен.
Я описала все в письме сестре,
А примет ли она его со свитой
После всего, что...

Входит Освальд.

Освальд. Слушаю, мадам.

(продолжение следует)