?

Log in

No account? Create an account
Nikon

aptsvet


Записки аэронавта

Свободу Pussy Riot!


Previous Entry Share Next Entry
У. Шекспир, "Трагедия Гамлета, принца датского"
Nikon
aptsvet

Акт II

Сцена II
(окончание)

Входят актеры.

Гамлет. Милости просим, дорогие, все – милости просим. Рад видеть вас в добром здравии. Добро пожаловать, милые друзья. О, старый дружище, твое лицо оделось кружевами с тех пор, как мы виделись. Привез к нам в Данию шутки с бородой? О, юная сударыня и госпожа! Пресвятая дева, да вы поднялись на целые котурны ближе к небу с прошлого раза! Только бы голосок ваш, как неходовое золото, не треснул внутри колечка. Друзья, милости прошу. Мы прямо как французский сокольничий, набрасываемся на все, что видим. Ну-ка, дайте мне декламацию. Дайте отведать вашего искусства. Какой-нибудь страстный монолог.
Первый актер. Какой монолог, милорд?
Гамлет. Я слышал, ты однажды произносил монолог, но никогда не видел в пьесе. А если и было, то лишь раз, пьеса, помнится, не сильно ублажила публику, как икра – солдафона. Но это была прекрасная пьеса – на мой вкус, да и на вкус тех, кто в этих делах поразборчивее меня, с превосходно разыгранными сценами, тонкая, но без ложных эффектов. Помню, кто-то говорил, что там скабрезностей недоставало для пряности, или показухи со стороны автора, но это была очень хорошая пьеса, скорее прекрасно скомпонованная, чем чересчур изощренная. Мне там особенно нравился один монолог, где Эней рассказывает Дидоне о смерти Приама. Если у тебя еще живо в памяти, начни вот с этого стиха – как же там…
Суровый Пирр, что твой гирканский зверь…
Нет, не так. Но начинается с Пирра:
Свирепый Пирр, чей панцирь был как сажа,
Чернее снов его, чернее ночи,
Пока сидел он в роковом коне,
Теперь свой грозный перемазал лик
В цвет пострашнее. С головы до ног
Запятнан красным, обагрен зловеще
Дочерней, отчей, материнской кровью,
Запекшейся от уличных пожаров,
И окаймившей бликами проклятья
Его свирепость. Опален огнем
И гневом, великан в налипшей лимфе,
С глазами, словно угли, ищет он
Приама древнего.
Теперь продолжай.
Полоний. Ей Богу, милорд, отлично прочли, с прекрасным выговором и метром.
Первый актер. И вот находит.
Под натиском ахеян слабый меч
Отброшен в прах и неподвластен больше
Ладони старца. Вот в неравной схватке
Пирр острие стремит и промахнулся.
Но от порыва вражьего оружья
Приам упал. Горящий город тотчас
Обрушился, как бы приняв удар,
И Пирр отвлекся – алчный меч его
Недвижен над сединами царя,
Висит, увязший в воздухе. Стоит
Кровавый Пирр, его рука застыла
И сам, как бы на миг расставшись с волей,
Ни с места.
Но, как подчас мы наблюдаем в бурю,
Молчанье в небе, нерушимость туч,
Застывший ветер и внизу светило
Окаменев, как смерть, вдруг дерзкий гром
Окрестность раздирает, так и Пирр
Возобновляет прерванное мщенье.
Так древле молот не гремел циклопа
Зловеще, прянув на доспехи Марса,
Как Пирра окровавленный клинок
Пал на Приама.
Судьба, блудница - вон! Благие боги,
В синклите всей ее лишите мощи,
Все спицы изломайте в колесе
И сбросьте обод с горнего обрыва
Вниз, в бездны ада!
Полоний. Длинновато.
Гамлет. Достанется цирюльнику, вместе с вашей бородой. Прошу тебя, продолжай. Этому бы только джигу или какую-нибудь похабщину. Давай дальше. Про Гекубу.
Первый актер. Но кто, увы, царицу в парандже…
Гамлет. Царицу в парандже?
Полоний. Это хорошо. «Царица в парандже» - это хорошо.
Первый актер. …Ни увидал бы, в пламени, босую,
В слезах, укутавшую в ветошь темя,
Где встарь была корона, вместо платья
Вкруг лона многоплодного лишь клок
Холщовый, сотрясаемую страхом –
Кто б ни был, как бы на язык ни зол,
Тот ветреную проклял бы судьбу.
И даже боги, увидав ее
В тот миг, как Пирр для пакостной потехи
Сек лезвием недвижный мужний труп,
Сей скорбный вопль из уст ее исторг бы
(Коль вовсе смертный богом не презрен)
Светил небесных слезы, пробудив
В бессмертных состраданье.
Полоний. Смотрите-ка, он аж раскраснелся, у него слезы в глазах. Хватит уже, хватит.
Гамлет (первому актеру). Отлично. Скоро попрошу тебя договорить все остальное. (Полонию) Сударь, прошу позаботиться, чтобы с актерами хорошо обошлись. Слышите, пусть с ними обращаются хорошо, потому что они – конспект и краткая летопись времени. Лучше вам иметь плохую эпитафию посмертно, чем дурную славу от них при жизни.
Полоний. Милорд, я прослежу, чтобы с ними обошлись по заслугам.
Гамлет. Да нет же, святые угодники, гораздо лучше. Если с каждым обходиться по заслугам, то никому не миновать порки. Обойдитесь с ними в согласии с собственной честью и достоинством. Чем меньшего они заслуживают, тем больше цены вашему радушию. Проведите их в покои.
Полоний. Пойдемте, господа.
Гамлет. Идите с ним, друзья. Завтра сыграем пьесу. (Первому актеру) Слушай, старина, можете сыграть «Убийство Гонзаго»?
Первый актер. Да, милорд.
Гамлет. Тогда завтра вечером. Сможешь, если понадобится, выучить монолог, строк двенадцать-шестнадцать, который я напишу и вставлю, правда?
Первый актер. Да, милорд.
Гамлет. Замечательно. Следуйте за этим господином и смотрите, не насмехайтесь над ним.

Полоний и актеры уходят.

Друзья мои, покину вас до завтра. Добро пожаловать в Эльсинор.
Розенкранц. Да, милорд.
Гамлет. Наутро свидимся.

Розенкранц и Гильденстерн уходят.

Теперь один.
Какой же я прохвост и низкий раб!
Не жутко ли, что этот лицедей
В фантазии, в своей поддельной страсти
Так душу подчинил воображенью,
Что как бы врос в свой образ без остатка,
До слез в глазах, до ужаса в лице,
До срывов голоса, и каждый штрих
Послушен замыслу. А повод кто?
Гекуба?
На кой она ему, и кто он ей,
Чтоб слезы лить? И что бы сделал он,
Имея повод к действию и страсти,
Как у меня? Он затопил бы сцену
Слезами, опалил бы речью уши,
Сводя с ума виновных, ужасая
Свободных и в соблазн вводя невежд,
Он изумил бы зрение и слух.
Тогда как я, безвольный негодяй,
Витаю в тучах, и ни слова молвить
Не в силах, даже в пользу короля,
На чье имущество и жизнь злодейски
Простерли руку. Разве я не трус?
Кто скажет мне «подлец» и двинет в челюсть?
Кто вырвет бороду, швырнет в лицо?
Оттянет нос? Впихнет мне в глотку ложь
До самых легких? Бросит мне упрек?
Ха!
О, Боже правый, поделом, ведь я
Лишь голубок, в ком мало нужной желчи
Карать порок, стервятников кормить
Начинкой негодяя. Да, подлец –
Бессовестный, неверный, похотливый!
О, мщение!
Ну я ли не осел? Смельчак не я ли?
Сын гнусно в гроб сведенного отца,
Кому велели мстить и ад, и небо,
Переливаю злость в слова, как блядь,
И руганью себе врачую душу.
Ничтожество! Ворочайтесь, мозги!
Я вот слыхал,
Что в ходе представления злодеев
Так угрызает, что они потом
В своих злодействах сами сознаются.
Убийство безъязыко, но найдет
Свой орган речи. Пусть актеры завтра
Сыграют перед дядей нечто вроде
Отцеубийства. Послежу за ним.
Возьму с поличным. Если побледнеет,
Дальнейшее понятно. Эта тень,
Что мне явилась, бесом быть могла,
А бес завлечь горазд. Возможно, он
Там слабость разглядел во мне, а слабость –
Его конек, он власть над ней имеет,
Нашлет проклятие. Нет, я найду
Потверже довод. Пьеса – вот, сынок,
Для королевской совести силок.

Уходит.



  • 1
в пассаже "Я вот слыхал,/Что в ходе представления злодеев / Так угрызает, что они потом / В своих злодействах сами сознаются" - недостает, по-моему — совести, или чего-то, что способно угрызать.

Нет, я, пожалуй, так и оставлю. Не вижу в этом ничего дурного. Лишнее упоминание совести здесь ни к чему, и так есть в последней строке, будет слишком тривиально.

Edited at 2007-12-16 02:45 pm (UTC)

Рад увидеть тут.

Здравствуйте,Алексей, я неожиданно наткнулся на ваше имя тут. Ничего не читал с тех пор, когда в "Континенте" готовил к печати вашу подборку, да потом в "Глаголе" кой-что..Теперь буду к вам заглядывать.
Ваш В.Б.
ЗЫ: "Сбиваясь с ног, ловили Телемака..."

Re: Рад увидеть тут.

С "Телемаком" была особая история - это была авангардистская поэма "Предложение лука", перед публикацией кто-то потерял первую страницу, и так и напечатали, с разгара событий и без заглавия.

Re: Рад увидеть тут.

Этот кто-то был Миша Шемякин или его тогдашняя жена. А в "Континенте" я всегда был рад, когда мы печатали Ваши стихи. Кстати, читали ли Вы статью о Вас в моей книге "Русская поэзия за 30 лет" ( 1956-1986)?
Вас. Бетаки.

  • 1