?

Log in

No account? Create an account
Nikon

aptsvet


Записки аэронавта

Свободу Pussy Riot!


Previous Entry Share Next Entry
Apologia pro vita sua
Nikon
aptsvet
Нижеприкрепленное послание – ответ на реплику старого друга, которому в беседе его друг, вполне благосклонно ко мне относящийся, заметил, что я пишу слишком много и высокотехнично, и что это мешает восприятию моих гипотетических «шедевров», они в этом теряются. И вот какой я сымпровизировал ответ.
Мысль твоего уважаемого собеседника, с которой ты соглашаешься, на первый взгляд кажется, как выражались в старину, «дельной». Но вот как она выглядит, если урезать ее до короткой и по возможности точной формулировки. Я пишу слишком много и в целом хорошо, что мешает восприятию лучших моих вещей. Это уже довольно странно. И на правду непохоже. Попытаюсь разобраться - вначале на чужих примерах.
Вот поэт, которого, я думаю, мы оба ценим примерно одинаково высоко: Пушкин. В целом он писал хорошо, и есть у него ряд шедевров. Не ярче ли бы сияли для нас эти шедевры, если бы остальное было написано несколько хуже? Или если бы его было написано меньше?
Заметь, что Пушкин прожил гораздо меньше меня, а написал заметно больше – я имею в виду только стихи, и вряд ли я опережу его по количеству, о чем ниже.
Или другой поэт, которого я не очень люблю – Блок. Тут вообще патология, писчий спазм наоборот. Написано много и в основном плохо. Отражается ли этот объем и качество на нашем восприятии нескольких относительно неплохих стихотворений, которые у него есть? Ты, конечно, этот пример упоминаешь, но я не хотел бы, чтобы он послужил для меня ни оправданием, ни порицанием.
А вот несколько иной пример – тут ты необязательно согласишься, но для меня он особенно важен. Это Мандельштам. На мой взгляд, уровень стихов «второго плана» у него необычайно высок, даже до такой степени, что разница между «первым» и «вторым» планами иногда просто стерта. Некоторые – так просто варианты одного стихотворения, чуть лучше и чуть хуже. Так, по крайней мере, его воспринимаю я. С какой стороны применить к нему наше правило?
Но довольно сваливать на других, отвечу от своего имени. Мне без малого 60, и, оглядывая свое стихотворное наследие, обширным я его назвать не могу. Это я по поводу подразумевающегося «упрека» в плодовитости. Я молчал 17 лет, потому что, в силу многих соображений, полагал, что так нужно. А теперь я, возможно, пишу несколько чаще, чем принято. Кем принято? И кто мне объяснит, почему я должен был распределить свое творчество равномерно на все протяжение жизни – до первой зари Альцгеймера и за ее пределы?
В любом случае, как я уже отметил, написано немного. Об этом я могу говорить вполне авторитетно, потому что хорошо знаю, сколько. Когда я возобновил это занятие, я дал себе нечто вроде зарока, что это будет проект, ограниченный во времени, и время это уже истекает.
Но дело даже не в этом, а в том, с какой целью я все это предпринял. Не могу сказать, что цель была сформулирована заранее, так жизнь не устроена. Но теперь я могу говорить об этом определеннее, хотя и не обязательно внятно. Я просто почувствовал, что у меня есть, что сказать. И, перепробовав за годы «молчания» другие жанры, понял, что сказать это я могу только стихами.
Тут я вовсе не имею в виду, что у меня были какие-то замыслы, которые предстояло отлить в шедевры. Я вообще редко пишут на изначально заданные темы. И, тем не менее, я отлично понимаю, что хочу сказать, хотя изложить не могу. А если бы смог, прекратил бы писать стихи немедленно и выкинул бы все написанные. Потому что наверняка получилось бы нечто отвратительно тривиальное.
Скорее всего, я так никогда и не скажу то, что хочу сказать – так, как я хочу это сказать. Поиски абсолюта обречены на недосягаемость искомого результата. Но пока я пишу, я обречен предпринимать попытки. И я никогда не в состоянии предугадать, получится шедевр или нет, не так это ремесло устроено – мне, с моей субъективной позиции, очень трудно судить, где шедевр, а где пробная попытка, дай бог разглядеть явные неудачи. И в любом случае, для меня гораздо важнее с максимальной полнотой выразить то, что я хочу сказать, чем даже создать шедевр. В этом плане я чувствую гораздо больше близости к Мандельштаму, с его «Неизвестным солдатом» за гранью членораздельности, чем к Пушкину с его соразмерными и завершенными формами.
И вот еще какой вопрос: как мне реагировать на подобный упрек, даже если он выдвинут из самых лучших побуждений, в чем я не сомневаюсь? Выбросить большую часть написанного, оставив в живых лишь несомненные «шедевры»? Но кто определит для меня эти шедевры – не голосованием же решать вопрос, даже среди самых благосклонных и просвещенных? И у меня есть подозрение, что большинство из таких шедевров будут отобраны как раз за их «пушкиноподобие», тогда как мне самому куда дороже попытки моего поиска, пусть и обреченного.
Другое решение, которое как бы напрашивается – писать меньше. Но это бессмыслица, потому что частоты шедевров это никак не обеспечит. Лучше меньше, да лучше – но как? Получится то, что получится, и если получится «Рабочий и колхозница», то никакой шлифовкой «Пьеты» из этого не сделаешь.
Вся эта проблема будет решена вполне радикальным способом уже в ближайшие два-три месяца, когда я сложу инструменты. Читателям, если им интересно, останется сравнительно небольшой корпус стихотворений, из которого они вольны будут отбирать, что им понравится, а может и ничего. Но пока я пыхчу в этой мастерской, а времени убывает, я вовсе не намерен сидеть и ожидать гипотетического вдохновения, я не затем взялся за это дело, да и не интересует меня вдохновение. И уж конечно я не могу понизить общее качество продукта, чтобы эффектнее оттенить шедевры – боюсь, что на качестве шедевров это отразится в первую очередь.
Tags:


  • 1
По-моему, совершенно справедливо.
Вон, возлюбленный мной Гандлевский пишет как мало, а и у него есть фон и выдающиеся вещи.
На то и время - век, другой - чтобы просеивать.

Пилите, Шура))

Видно, и вас достало.
Друг друга сказал явную чепуху, но проблема существует и она в нас самих.
Продолжайте, не складывайте инструментарий.
Все гораздо серьезнее, чем уйти-остаться.

Бред (я о замечании друга друга). Ведь можно и так: стихов сегодня пишется слишком много и высокотехнично, и это мешает восприятию, и наши гипотетические "гении" в этом теряются — не высок ли сегодняшний уровень версификации непомерно?

а мне эта реплика странна. вроде как ваш высокий уровень не дает ему возможность определить, какие именно ваши стихи лучше. думаю, что этовсе-таки его проблема

allow me to (speculatively) deconstruct this statement

>>что я пишу слишком много и высокотехнично, и что это мешает восприятию моих гипотетических «шедевров», они в этом теряются.

Мне кажется Вы не совсем поняли, что человек имеет в виду, а потому Ваш ответ - несколько «мимо кассы». Если
а) «они (отдельные стихи) в этом теряются» и
б) написаны «высокотехнично», их «слишком много», и это «мешает», -
____________
то похоже, что Вас на самом деле критикуют за «однообразие» и «одинаковость» поэтической манеры (тона? размера? who knows?) и призывают расширить, «разнообразить» манеру и инструментарий. В контексте выраженного мнения «слишком много» = «слишком много слишком одинакового».

Обычно поэтов которым под 60 не беспокоят такой критикой - сколько из них может или желает менятся? - да и время «почить на лаврах». Видимо, друг вашего друга продолжает ждать от Вас «чего-то ещё», ему кажется что Вам «надо идти дальше» и т.д.

Re: allow me to (speculatively) deconstruct this statement

Все-таки нет - видимо, я верно понял эту реплику, насколько ее вообще можно понять. Мандельштам всю жизнь писал строго под Мандельштама, и никто его за это не упрекает.

Пиши, поэт. Спеши, не медли,
до петухов пером скрипи.
Ведь нет ни пули и ни петли
тем, кто живет, как ветр в степи.
(с) С.Новиков

Честно скажу - стихи меня не особо вдохновляют. Ну просто как вид искусства. Ну разве что в виде песен к понравившемуся фильму. Хотя в школе прочёл в учебнике истории строчку Багрицкого из ТБЦ, а потом нашёл и выучил весь стих (а это всегда давалось нелегко), только хотелось чтоб это было личное, а это была всё же попса, ведь из учебника. Учебник тот потом канул в лету, так что мечта воплотилась в реальность. (Интересно, советские учебники держались десятилетиями, так что редкое исполнение желания.) Однако таких рецидивов любви к серьёзной рифме больше не было.
Другое дело - ваша публицистика в радиоисполнении, а после появления интернета в виде транскриптов. На этом я, можно сказать, вырос и до сих пор получаю большое удовольствие от ваших текстов, поэтому любые радикальные решения воспринимаются с настороженностью. К чему они? Неужели если вам придёт в голову какое-то черверостишие вы не запишите его просто из-за когда-то данного обета молчания? Мне кажется, что мы живём в слишком динамичном мире, чтобы здесь действовали какие-то простые правила, которых во что бы то ни стало надо придерживаться. Тем более запреты самому себе на творчество.

он вас в сборнике читает?
если так, то у него неверный подход к сборнику поэта.
большое количество стихов ,концентрированно сжатое вместе в одну книгу невозможно читать подряд. только по капле. также невозможно за один день пробежать лувр или эрмитаж и etc. задавит, что естственно.

В конечном счете, нет нужды в друзьях друзей и их оценках - это у вас диалог с самим собою. Этот жанр отличается тем, что вот, кажется, знаешь как выразить собственную мысль, а после всего получается, что сказано что-то не то, или не до конца, или главное не сказано - а что здесь главное уже и не понять.

онтология голоса в кратком содержании

Я искренне сожалею об окончании в скором времени проекта, оставляя надежду на появление - когда-нибудь - еще одного. Это тривиально, однако я собирался сказать именно это - и говорю. Никакие слова и аргументы читателя, от "долгих лет" до "пешы исчо", не переубедят автора: я прекрасно себе это представляю; тем не менее, я - а я говорю за себя - был бы всячески "за" максимальное удлинение периода или отдельные "точки напряжения" в дальнейшем.

Дело даже не в моей любви к этим текстам и тому, что за ними стоит. Скорее, в осознании необходимости этого явления "здесь и сейчас", необходимости, которая (а точнее, ее осознание) стоит, зачастую, выше личного права - надеюсь, вы это понимаете. Необходимости, выработанной коллективными усилиями множества. Необходимости, декларирующей говорить, если есть что, - благо в беглой перспективе именно процесс говорения, "диктат письма", имеет все шансы стать определяющим для совокупной "культуры", бодрым шагом делегируемой в гетто информационного пространства. И единственный статус-кво сферы культуры как таковой, вариант, напоминающий не то "физзарядку к камере смертников", не то мытарства студента, взявшего академический отпуск (дай бог что не отчисленного вообще - хотя и тогда, следуюя аналогии, есть шанс восстановиться): говорить.

Поэтому, вне зависимости от зароков, я призываю вас задуматься "о целях и средствах" и сроках проекта. Не перерастая в мыльную оперу мексиканского типа, хороший сюжет всегда имеет приквел и один-два сиквела. Я бы с удовольствием оказался зрителем еще одного.

Будьте здоровы, Алексей Петрович.

Поляковский

... и не оспаривай ...

Нет, правда, Алексей Петрович, что тут говорить-то вообще? Как будто стихам qua стихам когда-то было важно, где лежать — в специальной тетрадочке в ящике авторского стола, на полях амбарной книги в колхозном архиве, в ни разу не раскрытом томике на полке домашней библиотеки "культурного" потребителя или на сервере, по одиночке или в тесном соседстве. Это ведь как вирус — пролежит в земле сотни лет без последствий, но стоит ему попасть в нужный организм... Его вирулентность все равно выявится только в этом последнем случае.
Мне тоже трудно в текучке френдленты воспринимать стихи так, как, я вижу, они должны быть мной восприняты. Но мне никогда бы не пришло в голову, что это чья-то проблема кроме моей. Должное восприятие просто откладывается до удобного момента. И слава богу, что есть, что воспринимать.

на самом деле,бесполезно мерять одним восприятием
восприятие другое.то же и в текстах.ваши требуют много времени.и слава богу.подарив один сборник нечаянно самолёту,пошел и купил другой.и уже не подарю самолёту.оставлю себе.

Мне кажется, ключевое слово в этой претензии — "высокотехнично". Оно не равно "хорошо", как мы понимаем. Оно в данном случае, насколько я понимаю, означает примерно "обладает многими внешними (в очень широком смысле "внешними" — т.е. не обязательно формальными) признаками хороших стихов, из-за наличия которых очень сложно выделить стихи, в которых есть некоторые глубинные свойства, отличающие поэтические шедевры". Я не подписываюсь под этой претензией, но ее характер и позиция, из которой такая претензия возможна, мне, в общем, понятны.

Вашу мысль я понял, хотя слово "техничность" в данном случае принадлежит мне, а не автору реплики - я просто постарался перефразировать ее, так как она из частной беседы и переписки. Но поскольку писать "нетехнично" я, если взглянуть серьезно, не могу, то мой ответ, как мне кажется, относится и к Вашему замечанию. Речь, в конечном счете, идет о худших и лучших стихах.
Совсем о другом. Есть шанс, что я попаду в Москву во второй половине надцатых чисел декабря, но он невелик. А хотелось бы взглянуть на новый номер "Воздуха" - нельзя ли почтой или какой оказией?.

Алексей Петрович, с моей стороны оказии ждать не приходится - не знаю, как с Вашей (кто-то же из сотрудников Свободы ездит, я полагаю, из Праги в Москву и обратно?). А если нет - то почтой, в конце концов, отправить не хитро, присылайте адрес.

Alexei Tsvetkov
RFE/RL, Inc., Russian Service
Vinohradska 1
Praha 11000
Ceska Republika

  • 1